Козьма Сергеевич Петров-Водкин

Кузьма́ (Козьма́) Серге́евич Петро́в-Во́дкин (24 октября [5 ноября] 1878, Хвалынск, Саратовская губерния, Российская империя — 15 февраля 1939, Ленинград, СССР) — русский живописец и график времён Серебряного века и первых советских десятилетий, работавший в Санкт-Петербурге — Ленинграде, представитель и теоретик круга «ретроспективистов», писатель и педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1930).

Биография

Детство, учёба в Хвалынске и Самаре

Кузьма Сергеевич Петров-Водкин родился 24 октября [5 ноября] 1878 года в городе Хвалынске Саратовской губернии Российской империи, в семье сапожника. Отец будущего художника, Сергей Фёдорович (1848—1916), свою двойную фамилию унаследовал от деда Петра, чьё прозвище «Водкин», закрепилось за потомками. Мать Кузьмы Сергеевича, Анна Пантелеевна (1857/1859—1941), из бывших крепостных крестьян, работала прислугой в семье богатых хвалынских купцов. Через неё он встретился с народной поэзией и народным творчеством. Полуграмотная женщина была «духовно настолько богатой, что сын в течение всей жизни… находил в ней главного советчика, друга исповедника» — переписка с ней фактически заменила ему дневник.

К годам учёбы в начальном четырёхклассном городском училище относятся первые литературно-художественные увлечения одарённого мальчика: «благодаря хорошему учителю» он наизусть знал многое из «Евгения Онегина» и «Бориса Годунова», сам сочинял стихи. В 12-летнем возрасте Кузьма знакомится с двумя местными иконописцами, у которых он мог наблюдать за всеми этапами создания иконы, и пробует самостоятельно писать иконы и пейзажи масляными красками. В 1893 году 14-летний Кузьма окончил хвалынскую начальную школу и, проработав лето в судоремонтных мастерских, отправился осенью в Самару поступать в железнодорожное училище, но провалился. В итоге оказался в классах живописи и рисования Ф. Е. Бурова. Здесь он получил первые систематические уроки живописи, впервые познакомился по фотографиям и гравюрам с творчеством профессиональных художников. Однако в апреле 1895 года Буров скончался и образование осталось незаконченным. Позднее Петров-Водкин отмечал: «До окончания нашего пребывания у Бурова мы ни разу не попытались подойти к натуре, благодаря чему не получали настоящей ценности знаний». К этому периоду поверхностного обучения и «сумбурного самообразования» будущего художника относится его встреча с Максимом Горьким — юноша принёс ему свою поэму на темы религиозно-философских идей Л. Н. Толстого и получил от писателя отповедь, о которой впоследствии вспоминал: «этот момент подействовал на меня отрезвляюще».

Годы овладения профессией (1895—1904)

Не получив профессии, Петров-Водкин вернулся на родину, где ему помог случай. Летом 1895 года в Хвалынск приезжал на отдых известный петербургский архитектор Роман Фёдорович Мельцер — к своей знакомой, купчихе и меценатке Юлии Ивановне Казариной, для которой он проектировал новый особняк. Мать юноши, работавшая горничной у сестры Казариной, показала архитектору рисунки своего талантливого сына, и они произвели на Мельцера столь сильное впечатление, что он не только посоветовал Петрову-Водкину ехать учиться в Петербург, но и принял большое участие в его дальнейшей судьбе. Не менее ценной стала и помощь Ю. И. Казариной, назначившей Кузьме Сергеевичу небольшую денежную субсидию, которую выплачивала ему регулярно в течение почти 10 лет, не считая иных затрат (к марту 1900 года её расходы на обучение Петрова-Водкина составляли около двух тысяч рублей). С сентября 1895 года Петров-Водкин учился в петербургском Центральном училище технического рисования Штиглица, а летом 1897 года, получив согласие Мельцера и Казариной, он переехал в Москву и поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учился у В. А. Серова, Н. А. Касаткина, К. Н. Горского. К первым годам профессионального обучения относится ранний автопортрет художника. Постоянная зависимость от субсидии Ю. И. Казариной периодически вызывала у молодого художника желание покончить с этим унизительным положением («я так изуродовал себя этими подачками»). Но это не помешало Кузьме Сергеевичу годы спустя с глубокой печалью отозваться на преждевременную смерть Юлии Ивановны: «…у меня самые нежные и чистые воспоминания об этой прекрасной женщине и человеке, который играл большую роль в моём воспитании… которую я уважал всем сердцем со дня встречи с ней и до дня смерти».

Стремясь обрести материальную независимость и пользуясь любой возможностью помочь матери, в 1899 году взявшей к себе на попечение детей своего умершего брата, Петров-Водкин в 1900—1901 годах подрабатывал художественным проектированием и лепкой изразцов на гончарном заводе Н. П. Сорохтина в селе Всехсвятском под Москвой, различными заказами, получаемыми через Мельцера, а также частными уроками. Сблизившись в годы учёбы с товарищами по МУЖВЗ — Павлом Кузнецовым и Петром Уткиным, — в августе 1902 года он выезжал с ними в Саратов расписывать церковь Казанской Божией Матери (в 1904 году эти росписи были уничтожены по решению окружного суда как неканонические). В 1903—1904 годах Петров-Водкин работал над крупным заказом — 5-метровым майоликовым панно «Богоматерь с Младенцем» для фасада строящейся по проекту Р. Ф. Мельцера церкви Спаса Целителя Ортопедического института доктора Вредена в Александровском парке на Петроградской стороне. Для того, чтобы перевести эскиз панно в майолику, Кузьма Сергеевич был командирован в июле 1904 года в Лондон, где картину выполнили на керамической фабрике «Дультон» (англ. «Royal Doulton»). При участии художника панно было установлено на фасаде церкви в ноябре 1904 года. Художественно-оформительские заработки позволили Петрову-Водкину в апреле—июле 1901 года совершить свою первую поездку за границу, в Мюнхен, где он больше месяца занимался в широко известной частной художественной школе А. Ажбе. В 1897—1904 годах Петров-Водкин регулярно принимал участие в выставках-аукционах МУЖВЗ; окончил Училище в 1904 году.

Заграничные поездки (1905—1908)

С октября 1905 по февраль 1906 года Петров-Водкин путешествует по Италии: Венеция, Милан, Флоренция, Рим, Неаполь, Генуя. Как он вспоминал много лет спустя, в Италии «происходит моя зарядка и закваска в смысле понимания всего исторического прошлого живописи»; «Я начал с Италии, где работал в сущности мало: там я выбрал себе любимчиков, которых и чту и уважаю до сих, которые меня поучают всю жизнь» (среди своих «любимчиков» Петров-Водкин называл Леонардо да Винчи, Джованни Беллини, Рафаэля, Джорджоне). Встреча с многочисленными классическими произведениями античного, раннехристианского, готического и, главным образом, ренессансного искусства не только усилили в художнике творческое вдохновение, но и проявили недостаточность профессионального мастерства, полученного в Петербурге и Москве.

Желая в полной мере приобщиться к классической европейской живописи и выйти на уровень её новейших достижений, Петров-Водкин решается на более длительное пребывание за границей. В мае 1906 года он на несколько лет уезжает в Париж, где начинает заниматься в частной академии Коларосси. В апреле—июне 1907 года художник совершает путешествие по Северной Африке — в Алжир и Тунис, создав большой цикл работ на совершенно новом для себя зрительном материале: «...два с половиной месяца африканских прошли для меня как сказочный сон, и это впечатление не забудется, и я чувствую, что это было необходимо, полезно мне по части живописи — я почти забыл мои серые краски» . В Салоне Марсова поля весной 1908 года Петров-Водкин представил картины из африканского цикла: «Танец одалиски» («Арабский танец») и «Семья кочевников» («Африканская семья»).

В ноябре 1906 года Кузьма Сергеевич встретился с 20-летней Маргаритой Йованович (1886—1960), полусербкой-полубельгийкой по происхождению, вскоре ставшей его женой — Марией Фёдоровной Петровой-Водкиной (Марой, как он её называл). Встреча произошла в пансионе её матери, Жозефины Йованович, в Фонтене-о-Роз под Парижем. Первые годы они состояли в гражданском браке, а венчались 28 августа 1910 года в Хвалынске. На Осенний парижский салон 1908 года Петров-Водкин послал две свои картины: «Берег» и «Колдуньи» (вторую из них он вскоре уничтожил). По возвращении в Россию художник представил публике в январе 1909 года целый ряд своих работ на двух выставках — в «Салоне» С. К. Маковского в Петербурге (часть «парижского» и «африканского» циклов) и на московской выставке русских и французских художников «Золотое руно» (картины «Берег», «Версаль», «В Люксембургском саду» и др.). В ноябре 1909 года в редакции только что открывшегося журнала «Аполлон» состоялась первая в России персональная выставка Петрова-Водкина. О полученных зарубежных уроках живописи он подробно рассказал в своей статье «Путь художника» (1936), но итог этих лет подвёл весьма сдержанно:

«Я много рисовал в академиях. Кажется, нет той позы человеческой фигуры, которая не была бы зарисована в моих альбомах... И вот в конце концов, с невероятным трудом, я выдавливаю из себя „Кафе“, а немного позднее „Берег“ и „Колдуньи“ — первые выставленные мною в салонах Парижа вещи. <…> и в Африке, и в Париже я ещё был художником неопределившимся. Настоящая работа начинается в России».

Обретение стиля (1910—1917)

Возвращение в Россию усиливает поиски художником собственного живописного языка. Вскоре Петров-Водкин создаёт картину «Сон» (1910), ставшую не только первой вехой в формировании его индивидуального стиля, но и получившую громкий общественный резонанс. Показанная на выставке Союза русских художников, она вызвала резкое («хулиганское», по словам Петрова-Водкина) письмо Ильи Репина, опубликованное 2 марта 1910 года в газете «Биржевые ведомости»: «Критикам искусства. Письмо в редакцию». Увидев в картине проявление декадентства и вызов демократическому реализму, Репин назвал Петрова-Водкина «безграмотным рабом», «неучем» (приняв за работы художника не только «Сон», но и произведения других новых московских художников), подражающим «недоучкам» Матиссу и Гогену. В защиту Петрова-Водкина выступили Александр Бенуа: «Художественные письма. Выставка „Союза“. Статья 2-я» («Речь», 1910, 5 марта) и Лев Бакст: «Открытое письмо И. Е. Репину» («Биржевые ведомости», 1910, 6 марта), оценившие в картине «Сон» прежде всего «целостность и благородство формы, методичность и строгость рисунка и композиции». Полемика продолжалась несколько месяцев. Сам художник в письме Л. А. Радищеву охарактеризовал свою картину не в общественном её значении, а как этап в становлении своей живописи: «верю в нарождение самого себя, в опрощение языка в ней — аксессуаров и цвета».

Впрочем, позднее, уже в 1930-е годы, он отметит, что картина «Сон» была реакцией на «политический момент», как желание автора в символической форме передать охватившее русское общество оцепенение и при этом в «веерообразном расположении фигур» дать зрителю ощущение готовности к пробуждению. В 1911 году Петров-Водкин создаёт ещё одну этапную картину — «Мальчики» («Играющие мальчики»). В статье «Путь художника» он признавался: «Я не боюсь сознаться в любых моих промахах и любых заимствованиях. <…> Возможно, что Матисс был моим вдохновителем при работе над „Играющими мальчиками“», имея ввиду очевидную связь своего полотна с матиссовским панно «Танец» (1910). При этом символическое содержание «Мальчиков» было сугубо индивидуальным и отражало восприятие художником конкретного исторического момента:

«…странно сказать, что „Мальчики“ — это результат смерти Серова и Врубеля: она написана как похоронный марш на их смерть. Как будто ничего общего эта картина со смертью не имеет. Но дело вот в чём: умерли большие мастера — обеднела страна, чувствуешь одиночество <…> и как звон этого настроения, как ответ: „А всё-таки мы пробудим жизнь, а всё-таки жизнь придёт к своим безошибочным источникам“. Я так объясняю содержание этой картины». С конца 1910 года Петров-Водкин стал членом вновь созданного объединения «Мир искусства», той же осенью начал преподавать в частной художественной школе-студии