Михаил Васильевич Нестеров

Михаи́л Васи́льевич Не́стеров (19 мая 1862, Уфа, Оренбургская губерния — 18 октября 1942[…], Москва) — русский художник времён «контрреформ» и Серебряного века, автор мемуаров. Академик (с 1898) и действительный член (с 1910) Императорской Академии художеств. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1942). Лауреат Сталинской премии первой степени (1941). Учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Василия Перова и Алексея Саврасова. Входил в Абрамцевский художественный кружок Саввы Ивановича Мамонтова. Член Товарищества передвижных художественных выставок (1896—1901) и объединения «Мир искусства». Широкую известность Нестерову принесла картина «Видение отроку Варфоломею» (1889—1890), ставшая одним из ключевых произведений раннего русского модерна. В 1890—1895 годах художник участвовал в росписи Владимирского собора в Киеве, создав образы в приделах на хорах. Им также исполнены росписи церкви Александра Невского в Абастумани (1898—1904), мозаики храма Воскресения Христова (Спаса на Крови) в Санкт-Петербурге и росписи Марфо-Мариинской обители в Москве. После революции, в связи с запретом религиозной тематики, Нестеров обратился к портретному жанру. Им созданы портреты Ивана Петровича Павлова (1935), Виктора Михайловича Васнецова (1925), Веры Игнатьевны Мухиной (1940), а также двойной портрет философов Павла Александровича Флоренского и Сергея Николаевича Булгакова — «Философы» (1917).

Биография

Ранние годы

Михаил Васильевич Нестеров родился 19 (31) мая 1862 года в Уфе в купеческой семье. Отец, Василий Иванович Нестеров (1818—1904), человек прямого и независимого характера, очень почитаемый в своём городе, занимался торговлей мануфактурными и галантерейными товарами. Однако по призванию он не был купцом, торговля не очень его увлекала, больше интересовался историей и литературой, любил читать книги. К художественному таланту своего сына проявлял живой тёплый интерес, пристальное внимание и ободряющее участие, за что Нестеров был ему глубоко признателен до конца своей жизни. Мать, Мария Михайловна (1823—1894), отличающаяся богатой натурой и властным характером, происходила из Ельца, из старинного купеческого рода Ростовцевых. Родители её были с хорошими средствами, вели большую торговлю пшеницей и в 1830 году переселились в Стерлитамак Уфимской губернии. Семья интересовалась литературой, искусством и театром, ставились домашние «живые картины» и спектакли. В семье родилось двенадцать детей, однако в живых остались только двое — Михаил и старшая сестра Александра. Воспоминания Нестерова о детстве всегда были проникнуты тёплой благодарностью и сердечной любовью ко всему, что его тогда окружало — родному дому с традиционным укладом жизни, родителям, родственникам, среднерусской природе. Как писал его друг Сергей Дурылин, «У Нестерова, ещё ребёнка, было сильное влечение к природе, были чуткость к её красоте, восприимчивость к её великому языку».

Образование

В 1872 году Нестеров поступил в Уфимскую мужскую гимназию, где впервые получил уроки рисования. Осенью 1874 года по распоряжению отца двенадцатилетний Михаил был отправлен в Москву для поступления в техническое училище. Не выдержав вступительных экзаменов, он поступил в реальное училище Воскресенского (1874—1876), где постепенно стал известен своими способностями к живописи. Среди педагогов реального училища был и его директор Константин Павлович Воскресенский, который, заметив талант мальчика, убедил отца не препятствовать художественному образованию сына. Как позже писал сам Нестеров, он был благодарен отцу за то, что тот «согласился с доводами К. П. Воскресенского пустить меня по избранной и излюбленной дороге». В 1877 году пятнадцатилетний Нестеров впервые побывал на V Передвижной выставке, где был «потрясен до истомы, до какого-то забвения всего живущего знаменитой „Украинской ночью“ Архипа Ивановича Куинджи». Осенью того же года он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учился под руководством Павла Сорокина, Иллариона Прянишникова и Василия Перова, который был его любимым преподавателем и который оказал сильное влияние на раннее творчество художника. С 1879 года Нестеров начал принимать участие в организованных в училище ученических выставках. Среди его работ раннего периода (1879—1884) можно отметить следующие картины на бытовую тематику: «В снежки», «В ожидании поезда», «Жертва приятелей», «Домашний арест», «Знаток» и «Экзамен в сельской школе». Все они написаны в традициях русского передвижничества. В училище пробыл три года. В 1881 году переехал в Петербург, где поступил в Академию художеств на курс Павла Чистякова. Петербургская академия разочаровала молодого художника, который в 1882 году вернулся в Москву с надеждой вновь поступить в училище к Перову, однако любимый преподаватель был тогда уже при смерти. Успел написать портрет угасающего наставника. В 1882 году вновь поступил в Училище живописи, учился у Алексея Саврасова. Лето 1883 года провёл в Уфе, где познакомился с Марией Ивановной Мартыновской, своей будущей женой. Вернувшись в Москву, учился в классе Владимира Маковского. С 1884 года писал жанровые картины на исторические темы, такие как «Приём послов» (1884), «Смерть Лжедмитрия», «Сбор на погорелый храм в Москве» (эскизы, 1885), «Шутовской кафтан. Боярин Дружина Андреевич Морозов перед Иваном Грозным» (1885). В это время Нестеров выполнял для заработка также рисунки для журналов и книг (в том числе для собрания сочинений Пушкина, для сказок и былин) в издательстве Алексея Ступина. В 1885 году за картину «Призвание Михаила Фёдоровича Романова на царство» получил звание свободного художника. К концу 1880-х годов стал известен как автор картин на исторические темы, отражающих его интерес к прошлому Российского государства, в частности к допетровской эпохе. Его работы этого периода: «Встреча царя Алексея Михайловича с Марией Ильиничной Милославской», «Поход московского государя пешком на богомолье в XVII в.», «Свадебный поезд на Москве в XVII в.». Летом того же года вопреки воле родителей обвенчался с Марией Ивановной Мартыновской. После свадьбы художник продолжал работу над журнальными рисунками и иллюстрациями к изданиям произведений Пушкина, Николая Гоголя и Фёдора Достоевского. В 1886 году за картину «До государя челобитчики» был удостоен звания классного художника и Большой серебряной медали.

Начало серьёзного творчества

В мае 1886 года у художника родилась дочь Ольга, при этом его жена Мария Ивановна Мартыновская умерла. Образ любимой жены прослеживался во многих последующих работах художника. В 1887 году им были созданы три варианта «Царевны», а потом картина «Христова невеста» — на всех этих работах запечатлены черты лица покойной.

Как писал Дурылин, Как Тургенев, написав Асю, Лизу и других их сестёр и подруг, создал свой женский образ, и достаточно сказать: «тургеневская девушка», чтобы младшая сестра пушкинской Татьяны предстала пред нами, так достаточно произнести «нестеровская девушка», чтобы появился перед нами живой облик девушки из народа, поэтический образ, неразрывный с безмолвной печалью. В этой картине, которая дала начало целой веренице изображений девушек и женщин с чуткой, одинокой душой, полной внутренней красоты и страдания, Нестеров создал новый поэтический образ, насквозь русский и народный. Здесь также впервые изобразил он неброскую красоту среднерусской природы. Этот уникальный тип пейзажа (близкого по духу Исааку Левитану, лирического, лишённого внешнего лоска и ярких красок, проникнутого любовью к России) получил потом название «нестеровского». Неизменные составляющие нестеровского пейзажа, повторяющихся в бесконечных вариациях на его картинах, — это тонкие белоствольные берёзки, чахлые ёлки, приглушённая зелень весеннего или осеннего леса, алые гроздья рябины, вербы с мохнатыми, бархатисто-серыми серёжками, еле заметные цветки, бесконечные просторы, открывающиеся с холмистых берегов реки Белой и тихие, неподвижные воды с отражающимися в них словно замершими лесами. Ещё одна характерная черта нестеровского пейзажа — одухотворённая природа на его полотнах всегда сливается в гармонии с лирическим настроением героев, сопереживает их судьбе. Следующей работой, раскрывающей душевную красоту и глубокую безысходную скорбь русской женщины, стала картина «За приворотным зельем» (1888, Саратовский художественный музей имени А. Н. Радищева). В основе её лежит тема неразделённой любви — на полотне изображена молодая девушка, пришедшая к старому колдуну-мельнику в надежде приворожить «зельем» любимого и нелюбящего или разлюбившего её человека.

Первой значительной картиной, свидетельствующей о самобытности нестеровского таланта, был «Пустынник», написанный художником в 1888—1889 годах. Выставленная на XVII Передвижной выставке, картина стала событием и поставила молодого Нестерова в ряд самых выдающихся живописцев того времени. «Настроение» — это слово неизменно повторялось почти во всех отзывах зрителей, критиков и художников. На картине изображён старец-монах, ушедший от мирской суеты и нашедший счастье в уединении и светлой тишине угасающей осенней природы. Зрителю передавалось тёплое любящее умиление, с которым бредущий по бережку старец в лаптях взирает на «кроткое природы увяданье» и на эту худенькую, взъерошенную ёлочку, на последнюю алую ветку рябины, на прибрежную луговинку и первым, робким ещё снежком — писал о картине Дурылин.

Поездки за границу

В мае 1889 года, после продажи картины «Пустынник» Павлу Третьякову, на полученные средства Нестеров совершил первую заграничную поездку. Маршрут художника пролегал через Варшаву, Вену, Венецию, Флоренцию, Рим, Неаполь (с посещением Помпей и Капри), а также Париж, Мюнхен, Берлин и Дрезден. Свой отъезд из России он описывал так: «Благословили меня мои старики и бодро отпустили в чужие края… Только просили чаще писать». Дневник этого путешествия (20 апреля — 24 июля 1889 года) сохранился и ныне хранится в Президентской библиотеке имени Б. Н. Ельцина. По собственному признанию художника, он не знал ни одного иностранного языка, но точно понимал, «что нужно от заграницы взять». Целью поездки было не столько написание этюдов, сколько «жадное» впитывание впечатлений от великих произведений искусства. Нестеров не сразу нашёл «своего» художника. В Вене его восхитили «инфанты» Диего Веласкеса, но он разочаровался в живописи Ганса Макарта, который показался ему лишь «венским Тицианом». Подъезжая к Италии, он писал: «Вот она, подлинная Италия! Какая радость!.. Я в Италии, один, с мечтой о том, что и не снилось моим дедам и прадедам». В Венеции его поразила площадь Святого Марка, «царственная приёмная „владычицы морей“». Среди живописи эпохи Возрождения он особо выделил Тинторетто, Тициана и Веронезе, но самое сильное впечатление произвел на него Витторе Карпаччо. Нестерова привлекла в его работах «наивность композиции» и «младенческая вера». Во Флоренции он не без «сладкого сердцебиения» знакомился с искусством Фра Беато Анджелико и Филиппо Липпи. В Риме его «всецело и без остатка» захватило искусство Возрождения, в первую очередь — фрески Рафаэля и потолок Сикстинской капеллы Микеланджело. Христианское искусство осталось ему «понятней и родней». Поездка во многом определила дальнейший путь художника. Он привёз из неё десятки этюдов, написанных на лимонных дощечках, особенно много — на Капри. Главным художественным итогом стало влияние, оказанное на формирование его «сказаний о русской душе». В Париже он познакомился с живописью Пьера Пюви де Шаванна и Жюля Бастьен-Лепажа; последний, и в первую очередь его картина «Жанна д’Арк», оказал, по признанию искусствоведов, «решающее влияние на формирование окончательной концепции» главной картины Нестерова — «Видение отроку Варфоломею». В последующие годы Нестеров неоднократно бывал за границей. Он посетил Италию в 1893, 1908 и 1911 годах. Однако, в отличие от своего современника Генриха Семирадского, блиставшего в Европе, Нестеров всегда стремился «домой, в Россию», и его заграничные впечатления лишь обогащали его с